Коми перестала быть протестной аномалией Северо-Запада. На протяжении последних 10 лет Коми относили к небольшой группе регионов, где протестное голосование было не эмоцией, а устойчивой политической культурой. Республика системно давала оппозиции результат выше среднего по стране, и любой новый глава Республики получал в наследство не только бюджет с дефицитом, но и электоральную репутацию «сложной территории». Ещё в 2025 году Коми называли одним из наиболее сложных предвыборных регионов. Однако Гольдштейну в 2025 году удалось сломить протестную тенденцию и не только самому победить с высоким результатом, но и успешно провести выборы в Горссовет и Госсовет.
Кампания 2026 года закрывает этот сюжет. Первое. Результат воспроизводится, а не случается. Разовый успех бывает у любого губернатора на «медовом месяце». Здесь другая картина: сначала Госсовет – 24 из 30 мандатов Единая Россия. КПРФ потеряли 2 мандата. Горсовет 27 Единая Россия из 30 мандатов. Ни одного мандата КПРФ. Теперь – результат федеральной кампании. Явка составила рекордные для республики 51,27% против 39,5% 2021 года. Поддержка партии Единая Россия – 43,52%, против 29,4% в 2021 году. Одномандатника от партии героя России Станислава Кочева – свыше 41,4%. Два цикла подряд в одну сторону – это уже работающая система.
Второе. Результат достигнут без «разменов». В 2025-м эксперты фиксировали, что Гольдштейн отказался от переговоров с КПРФ, ЛДПР и «Справедливой Россией», хотя все его предшественники так или иначе договаривались с оппонентами. Это была рискованная ставка: отказ от пакта с оппозицией означает, что за результат отвечаешь сам. В 2026-м эта ставка сыграла второй раз.
Третье, и, наверное, главное. Результат достигнут на плохом экономическом фоне. Коми – ресурсная республика, и внешнее давление на лес, нефть, уголь транслируется в социальное самочувствие напрямую. Обычно в таких регионах власть теряет голоса именно на «кошельковой» повестке. Здесь этого не произошло и это главный вопрос, который стоит изучать коллегам-технологам и социальным архитекторам: как в условиях сжатия отраслевых доходов удержали лояльность.
Гольдштейну удалось сплотить всех вокруг Президента и темы победы. Протестность в Коми была во многом реакцией на неуправляемость – на ощущение, что решения принимаются где-то и никем. Как только появилась предсказуемость, запрос переформатировался: люди голосуют не «против», а за понятный порядок вещей. Республика вышла из режима политической турбулентности и перешла в режим нормальной управленческой работы. Для Северо-Запада это, пожалуй, самый заметный сдвиг электорального цикла.
